Помнится фотографий с фалангами было много, но все они как-то растерялись. Трупики фаланги развешивались по всему объекту. Так, по словам местного населения, лучше всего защищаться от нее. Типа живые видят труп и бояться.

Картинки кликабельны, жмите для увеличения.

Двадцатого декабря прошлого года в Ташкент из Перми приехали двое молодых людей. Валера и Максим – мои коллеги, под самый новый год были командированы, к нам в солнечный Ташкент. Точнее их командировка не ограничивалась Ташкентом, а скорее распространялась на Узбекистан. Моим коллегам и мне предстояло съездить с ними в Дехканабад, в Кашкадарью. Коллеги прибыли в Ташкент рано утром. С ними мы встретились в офисе, откуда и собирались тронуться в путь.

Если вы помните, в канун нового года в Ташкенте, да впрочем, по всему Узбекистану было очень холодно и снежно. Столбик термометра опускался до -12-14(а может быть еще ниже) градусов по Цельсию, что крайне редко для нашего региона.

Водитель очень долго не мог завести машину, наш дизельный Уазик – проклятый мороз превратил дизтопливо в парафин. А пока он возился, мы стояли рядом и мерзли. Такая, крайнее редкая погода, просто шокировала наших коллег из Перми. Особенно она поразила Максима, приехавшего в Ташкент впервые. Максим представлял Ташкент городом, где круглый год тепло, и где в любое время года можно ходить в шортиках и маечке. А тут такие холода! Он то и дело выражал свое удивление, которое сопровождалось словами «Вот, холодно-то!», «В Перми и то теплее!».

Мы с коллегами посмеивались над ним. Но больше всего нас рассмешила следующая история:

- Совсем недавно, — начал Максим — в Перми я заехал в автосервис отремонтировать поломанную печку. После окончания ремонта, мастер с уверенность заявил мне: «Теперь в машине будет Ташкент!». А тут как-то холодно, не ужели мастер прикололся надо мной?

- Нет, Макс, он сказал правду, просто в Перми сейчас Ташкент! – заверил его Валера.

Поздним вечером зашли мы в придорожное кафе поужинать. Подошел официант, спросил, что будем есть. Естественно, прежде чем ему ответить, мы спросили «А что есть?». Тут он начал перечислять: тандыр-гушт, шашлык, манты, ковурма, жиз, плов.

Лично мне хотелось поесть чего-нибудь жиденького, и поэтому я спросил:

– На первое есть что-нибудь?

– На первое плов – последовал ответ.

Мы с коллегами оказались в недоумении:

– Плов на первое?

К сожалению, официант не понял нашего недоумения, чем еще больше ввел нас в ступор, мы даже не знали как себя вести, что заказывать.

Тут к нашему столу подошел мужчина в годах, хозяин кафе как выяснилось:

– Добрый вечер ребята, что будете заказывать?

– Прежде чем что-то заказывать, нам хотелось бы узнать, почему в вашем заведении плов подают как первое? – ответил я вопросом на вопрос – ведь плов – это второе блюдо!

– Понимаете ли, на местных свадьбах, к столу первым подают плов, а потом шурпу или другое жидкое блюдо. Вот поэтому в нашей окрестности плов считается первым блюдом. Знаете что, ребята, а закажите вы себе по полпорции плова, он у нас на льняном масле готовится, а на второе возьмите манты.

Так мы и сделали. Половинка порции оказалась огромной, я например, еле-еле ее осилил. Мы даже с коллегами стали представлять, как выглядит целая порция. После такой полпорции не все из ребят ели манты, а зря, они были очень вкусные, из баранины. А может ребята и манты осилили бы, да вот в месте с пловом, мы «съели» бутылочку коньяка «Белый ястреб».

Славятся самаркандские лепёшки своим неповторимым вкусом и свойствами долго не черстветь. Настоящая самаркандская лепёшка должна быть пригодной к употреблению в течении трёх лет. Для этого, достаточно было хорошо сбрызнуть её водой и прогреть в тандыре (глиняной печке, где пекутся лепёшки). В современных условиях, восстановление лепёшки можно произвести и при помощи микроволновки или обычной духовки.

Известно, что самаркандские лепёшки нравились эмиру Бухарскому, который однажды озадачил своих придворных: «Не понимаю я, почему вы везёте мне лепёшки из Самарканда, когда с таким же успехом их можно делать здесь, в Бухаре? Привезите лепёшечника из Самарканда и пусть работает здесь, при дворе».

Сказано – сделано. Послали за лучшим лепёшечником в Самарканд, «Эмир приказал явиться!», доставили во Дворец, «будешь теперь печь лепёшки здесь». Делать нечего, надо выполнять.

Но, как ни старался мастер, не выходили лепёшки такими же вкусными, такими же мягкими, как те, что он делал в Самарканде.

Наверное, дело в муке Самаркандской!…

Наверное, дело в воде Самаркандской!..

Наверное, дело в тандыре из земли Самаркандской!…

Всё, абсолютно все ингредиенты, были доставлены мастеру, но вновь и вновь из тандыра выходили совершенно не те лепёшки. В чём же дело? «Может быть, в воздухе Самаркандском дело?», – ломал голову мастер и придворные. Но воздух не перевезти…

Отпустили мастера, поняв, что бесполезно пытаться воспроизвести хлеб земли самаркандской. Как и раньше, продолжили доставлять лепёшки. Так продолжается и до сих пор. Традиция.

Этот проклятый день начался задолго до нашего пробуждения и с тревожного стука в дверь нашего вагончика:

– Ребята, там стация встала, без вас не разобраться – сообщил нам один из сотрудников газодожимной станции.

Я уже рассказывал, что нашей миссией в Кукдумалаке было обеспечение бесперебойной работы электронной системы на объекте. Видимо наступил тот час, когда произошла какая-то неполадка по этой части, поэтому нас и подняли в столь ранний час. Медлить– непозволительная роскошь. Каждая минута простоя станции – миллионы потерянных денег.

Наспех собравшись, мы быстро направились к станции. К счастью, остановилась не вся станция, а всего лишь один из ее четырех блоков. Проанализировав ситуацию, мы пришли к выводу, что вышел из строя один из тысячи датчиков, посредством которых происходит управление станцией. Датчик выполнял ответственную работу – предупреждать о высокой температуре на одном из подшипников. А сегодня он вышел из строя, и его необходимо было заменить. Только проблема была в том, что вмонтирован он был глубоко в недрах блока, в труднопроходимых лабиринтах подшипников, валов болтов и гаек. И сидел этот датчик как гнилой и больной зуб, мешающий нормальной работоспособности блока, да и всей станции тоже.

Да только вырвать этот зуб не так просто: необходимо разобрать весь блок. А это больше сотни болтов и гаек, десятки крупногабаритных деталей, которые без лебедки с места не сдвинешь, море технического масла и большая ответственная работа.

Итак, механическая служба приступила к операции. Болты и гайки скрипя срывались со своих насиженных мест и тут же бросались в посудины с техническим маслом. Крупногабаритные детали хватала кран-балка и убирала их подальше, складируя в нужном порядке.

Прошло около трех часов, и главных по механике объявил:

– Вот он, зараза, – и указал на маленькую, врученную в колодку подшипника деталь – из-за этой маленькой штучки столько железа пришлось переворошить!

– Тут уж ничего не поделаешь – штучка хоть и маленькая, да нужная – уверил я его.

Наша работа заняла около получаса. Установили, подключили, сравнили его показания и предложили механикам приступить к обратному процессу – к сборке.

Сборка закончилась во второй половине дня. Когда все было готово, начальник станции приказал всем встать на свои места. А это означало начало запуска блока. Прозвенела сирена, вой которой оповещал о начале пуска. Ответственный момент. Все с нетерпением ждали, как поведет себя машина. Если что-то пойдет не так, придется повторить все сначала. А этого никто не хотел. Итак весь день провозились, а если что-то не так, придется остаться на ночь – простой непозволительная роскошь!

Машина заревела, заурчала, медленно набирала обороты, пошли первые кубометры газа. Когда машина вышла на нормальный режим работы начальник станции объявил:

– Полет нормальный, всем огромное спасибо!

Все вздохнули с облегчением, каждый порадовался за себя, за сделанную им работу. Народ с чувством выполненного долга пошел кто куда: кто-то в курилку, кто-то в столовую, а кто-то остался сидеть за пультом — следить за работой станции.

Мы с напарником пошли в столовую, жутко хотелось пить. Едва мы пересекли ее порог, как вдруг с наружи раздался какой-то громкий хлопок. Все находящиеся в столовой замерли в оцепенении, ожидая, что последует дальше.

А дальше началось самое страшное. Вбежал один из сотрудников и стал как резанный кричать «пожар!». Он метался по административному зданию станции, забегая в каждый кабинет, не переставая кричать паническое «пожар!».

Народом овладела паника. Толпа рванула к выходу. Выбежав из здания, толпа, в которой оказались и мы, движимая инстинктом самосохранения, поначалу не видевшая место пожара кидалась из стороны в сторону. Оказавшись у блока, который был пущен всего несколько минут назад, стало понятно, что это и было страшным место пожара: блок был охвачен пламенем, высотою в трехэтажный дом.

Не знаю как моего напарника, но меня охватило какое-то чувство вины. Ведь совсем недавно я участвовал в сборке машины. А вдруг авария произошла по моей вине? Это чувство в геометрической прогрессии увеличивало чувство страха. И потом, в голове крутился вопрос: почему не сработала противоаварийная защита, почему автоматика не перекрыла подачу газа на момент возгорания? Почему газ прет таким напором, что языки пламени подымаются так высоко? Что будет, если пламя перекинется на другие блоки? А если будет взрыв?

А толпа продолжала кидаться из стороны в сторону, увеличиваясь как снежный ком. Уже всем стало очевидно, что нужно покидать пределы станции. Даже солдаты, стоящие по периметру в панике побросали свои посты и двинусь к выходу. В этот момент я испугался еще раз: в давке тоже можно сильно пострадать.

Однако до выхода добежать мне было не суждено: меня окрикнул начальник станции и скомандовал вернуться обратно. Еще одно испытание.

Как оказалось, за пультом остались самые стойкие: начальник станции, дежурный по смене и его помощник. Обращаясь по мне, начальник сказал:

– Потеряно управление еще одним блоком, придумай что-нибудь, его надо как-то остановить. Неуправляемый блок хуже горящего, никогда не угадаешь, как он себя поведет.

А думать тут было нечего: нужно было идти к потерянному блоку и в обход электронным мозгам, путем размыкания и замыкания нужных проводов тормозить машину.

Проходя, а точнее пробегая, мимо горящего блока я уже ничего не боялся, надоело. Уверенно подойдя к соседнему «потерянному» блоку остановил его.

Приехали пожарники. Да только было поздно, пламя постепенно угасало. Им пришлось всего лишь ускорить процесс, полностью погасив пламя. Неужели все закончилось?

А том было расследование. К счастью, комиссия по расследованию причины пожара установила, что пожар произошел в результате разрыва трубы, на самом входе газа в блок. Автоматика отработала корректно, перекрыв подачу газа. Пожар продолжался за счет количества газа находившегося в контуре блока.

Этого верблюда я оседлал в Хиве. А вообще, очень интересно наблюдать за верблюдами, пасущимися неподалеку от какого-нибудь населенного пункта. Как правило, это домашние верблюды, выпущенные хозяином полакомиться сухой и жидкой растительностью.

Я вот все думаю, а бывают ли, так сказать, дикие верблюды, бороздящие бесконечные просторы песчаного моря? Могу сказать определенно — в песках Южного Кызылкума их точно нет.

Возможно, мои ноги вошли в историю. Может быть, они сейчас даже где-то демонстрируются, приводятся в пример, или используются в качестве наглядного пособия. Только не подумайте, что я сошел с ума! Со мной все в порядке, и ноги мои сейчас, как обычно, рядом со мной. Но все же…

Случилось это в Бельгии (мои житейские истории достаточно много повествуют о том славном времени), когда, будучи в трехмесячной командировке, я изучал эту замечательную страну и ее людей, и, честно говоря, в конце концов, влюбился в них по самые уши.

Я много гулял по Бельгии, вернее, по Антверпену, где проживал все время в течение командировки. Мои прогулки по его улицам доставляли мне массу приятных эмоций, впечатления от увиденного потрясали своими насыщенными красками. Я был в восторге и пытался запомнить все. Самое интересное – судьба как будто намеренно подкидывала сюрпризы, мне же оставалось лишь их подобрать и добавить в свою коллекцию приятностей. Так произошло и с моими ногами. А дело было так…

Однажды меня пригласили в кафе-караоке, которое находилось в центре Антверпена. Пригласили часов в девять вечера (это для Европы вполне нормально). И, несмотря на то, что жил я почти на окраине города, приглашение принял.

В кафе было весело, время прошло быстро, и часы уже показывали полночь, когда я вспомнил, что пора домой. Попрощавшись с друзьями, вышел на улицу, вдохнул глубже свежего осеннего воздуха, и … решил возвращаться домой пешком. Транспорт уже не ходил, да и пройтись мне захотелось по спокойным и уже заснувшим улицам Антверпена. Я отправился в путь.

Дорогу я хорошо знал, она занимала около часа не слишком спешным ходом. Я шел, наслаждаясь ночной тишиной и свежестью воздуха, вспоминал прошедшую вечеринку. Внезапно послышался возглас – кто-то меня окликнул. В недоумении оглянувшись по сторонам, я с удивлением обнаружил парня, стоявшего на небольшом возвышении, представляющем собой часть ограды жилого дома.

Парень что-то начал говорить на фламандском языке. Понадобилось несколько секунд, прежде чем я понял, что он обращается ко мне. Еще несколько секунд ушло на то, чтобы я понял – я ничего не понимаю, что говорит парень. Похоже, это понял и он сам. Тогда странный незнакомец перешел на английский. Еще несколько секунд ушло на переключение транслейтора в моей голове с русского на английский. Но, черт, он явно завис, и требовалась его срочная перезагрузка.
Парень, похоже, и это понял, и начал мне помогать, задавая наводящие вопросы. Для начала он спросил, откуда я. Уж это-то я понял, и гордо ответил на очень добротном английском языке: «Я из Узбекистана!». На этот раз парень вошел в ступор, потому что не понял, что же я имею в виду. На всякий случай он меня переспросил: «Пакистан?» Нет, говорю ему, Узбекистан! Еще минута, и я решил облегчить ему задачу определения моей постоянной прописки: «Россия!» Парень заулыбался, явно давая понять, что эту-то страну он хорошо знает.

Так-с, со страной мы как-то разобрались, но он по-прежнему чего-то от меня хотел, а я так до сих пор и не понимал, что же именно. Хоть убейте, меня заклинило, и все английские слова напрочь вылетели из моей головы. Тогда парнишка стал мне помогать, называя русские слова.
Друзья, наверное, со стороны это выглядело полным идиотизмом, но так все и было на самом деле: ночь, парень на постаменте, я возле него на тротуаре, на улице никого кроме нас нет, наш бестолковый диалог.

Кстати, как вы думаете, что он мне говорил? Ну, какие ассоциации может вызвать слово «Россия»? Конечно же: водка! Парень, весело подмигивая, начал мне говорить: «водка, водка!». И тут взыграло мое самолюбие, я, наконец, вспомнил английские слова.

Мой ответ, возможно, поверг в шок бельгийца: «Я водку не пью!» После чего уже на вполне сносном английском языке строго спросил, что ему, собственно, надо.
Тут уж я вошел в ступор, услышав ответ парня.

Вот теперь читайте все последующее очень внимательно!
Парень учится в институте кинематографии (или как там у них еще это заведение называется). Он делает дипломную работу. Задача работы заключается в съемке походок различных людей в различных местах, в разное время суток. Сегодня он решил снять походку ночного пешехода, коим я, по случаю, и оказался. Поэтому ему очень нужны мои ноги, которыми я должен пройтись туда-сюда, пока будущий режиссер будет снимать их на свою видеокамеру.

Самое удивительное – я все понимал, что говорил мне бельгиец, прямо какое-то озарение на меня нашло.

Ну что же, надо так надо! Я спросил, куда и как надо идти, он показал, я пошел. Пришлось пройтись несколько раз, потому что парень решил сделать несколько дублей. Сначала я прошел медленно, потом быстрее, потом вальяжной походкой. В полной мере удовлетворившись полученным результатом, будущий мастер кинокамеры сердечно меня поблагодарил, мы тепло попрощались, и я продолжил свой путь.

Вот такая история произошла с моими ногами, хотите верьте, хотите нет.

Кстати, а знаете, какой вопрос до сих пор меня мучает, несмотря на то, что прошло уже тринадцать лет после тех событий? Интересно, что бы делал парень, если бы меня не встретил, неужели так и просидел бы до утра на своем постаменте до первого пешехода?

Итак, я в первый раз еду в Кукдумалак. Точнее это был не первый, тут однажды я бывал, но как-то не долго, что-то около часа, поэтому как-то не хочется считать, что я тут уже был. В этот раз я ехал на целые три недели!

Дело было зимой, как сейчас помню, двадцатого января. Поездом доехали до Карши а, там пообедав, пересели на машину.

Водитель решил почему-то ехать через Мубарек, так он, считал, что дорога короче. По мне так через Бешкент ближе(это я сейчас умничаю, а тогда я вообще не понимал что к чему). К сожалению, добрую половину пути я проспал. Это был один из немногих случаев, когда я спал в пути.

Проснулся я, когда Мубарек был уже позади, а машина неслась по дороге окруженной песками. Минут через десять доехали до пяти дорог. Водитель видимо запутался в каком направлении ему ехать(оно и понятно) и притормозил. На перекрестке стояла пара-тройка людей, ехавших видимо на один из промыслов.

- Не подскажите, как нам попасть в Кукдумалак?
- А вам по этой дороге, — нам было указано на одну из дорог.
Вскоре показался большой указатель информирующий о том, что до промыслов «Зеварда» и «Кукдумалак» осталось совсем чуть-чуть. Проехав промысел «Зеварда» вышли на финишную прямую – еще чуть-чуть и конец нашим мучениям(дорога забирает много сил).

Чтобы попасть в Кукдумалак нужно проехать через пограничный пост. Кукдумалак находится в приграничной зоне, и поэтому присутствие солдат здесь видимо необходимо.

После небольшого досмотра наконец-то мы оказались на месте.
Кукдумалак оказался небольшим живым уголком среди мертвой пустыни. Тут расположился довольно большой городок газовиков-нефтяников, вокруг которого на несколько километров были раскинуты нефтяные и газовые скважины, буровые вышки и огромный завод по переработке добываемых углеводородов. Но обо всем по порядку.

Нас встретил один из коллег и проводил нас до вагончика, в котором нам предстояло жить эти три недели. Если честно, вагончик меня совсем не впечатлил. Но о вагончике чуть позже. Побросав рюкзаки, мы направились в столовую, так сказать подкрепиться. А потом, пришел начальник(это было мое новое место работы, и начальник для меня был новый) и сказал чтобы мы дружненько пошли на объект.

В то время в Кудумалаке строилась очередная дожимная станция. Нашей миссией на этом объекте была автоматизация всех процессов работы станции. Признаться честно, я плохо представлял, что меня ждет на этом объекте. Автоматизация была для меня новой сферой, да и сфера нефти и газа тоже малознакома. Поэтому я с большим интересом направился на объект. Да, кстати, в Кукдумалак мы приехали втроем, я был в компании новенький. За неделю до нас приехало еще шесть человек, и они были уже в курсе всего, что происходило на стройке.

Стройка, да и вообще весь перерабатывающий комплекс находился в двух километрах от городка. Идти пришлось пешком, по песку. Я впервые в жизни шел через пустыню, и это меня очень радовало. Начальник все время предостерегал нас: смотрите под ноги — не нарвитесь на змей или еще кого-нибудь. К счастью, на всем пути следования, нам так никто не встретился.
Познакомившись с объектом(было интересно, но все и сразу в голову не полезло) вернулись в городок, а конкретнее в вагончик, где ранее были оставлены наши рюкзаки да сумки.
Выше я писал, что был не в восторге от вагончика. Вагончик оказался грязным. Точнее внутри него был беспорядок: полы были грязные, на столе лежали остатки пищи, бутылки и бумажки. Видимо те, кто жил до нас в этом вагончике, посчитали зазорным убрать после себя.

Пришлось облагораживать свое обиталище, не жить же в грязи. Мы люди не гордые и поэтому дружненько взялись за веники ведра да тряпки. Огорчило другое – была зима, было относительно холодно, а воды горячей не было. Полы пришлось мыть холодной водой.

Но это, как оказалось, были всего лишь ягодки. В нашем жилище не работал кондиционер. Точнее он работал, но гонял только холодный воздух, хоть и был «зима-лето». Мы, как технари, попытались исправить эту ситуацию, и попытались как-нибудь починить его. Мы думали, что проблемы кроются в его электронике. Но не тут-то было – с электроникой было вче в порядке, но в его системе не оказалось фреона. Короче, починить его своими силами мы при всем желании не смогли. Пришлось ночевать в холодном вагончике… Вообще кондиционер «зима-лето» в пустыне вещь крайне необходимая. Летом оберегает от невыносимой жары, а зимой от крайне мерзкого мороза.

В общем, первая ночь прошла очень «весело». Перед выездом нам выдали новенькую зимнюю спецодежду, в которую мы и облачились перед сном. Весело, в общем.

Однако на утро было еще веселее, когда пришлось умываться холодной водой под открытым небом.
Вот так вот прошло мое знакомство с Кукдумалаком. А потом было еще много веселых и не очень историй, в прочем о них в другой раз.

Да, кстати, несколько фото для ознакомления.

1. Наталья Кричагина о языке и стилистике в интернет-журналистике.
2. Елена Селезнева. «Что делать в Фейсбуке?»
3. Азим Хикматов. «Популярные и обязательные плагины для WP».
4. Мария Скляревская. О продвижении проектов в Сети.
5. Разбор ЖЖ Джамшида Бегматова, плюсы, минусы, рекомендации.
6. Разбор блога Шамиля Эшбекова, плюсы, минусы, рекомендации.

Регламент: доклад и обсуждение в сумме 30 минут, докладчик сам распределяет время.

Приглашаю всех своих читателей. Подробности на Uforum.uz

Когда я в первый раз отправился в командировку с нынешнего места работы, я попал на один из газовых промыслов, расположенный в восьмистах километрах от Ташкента, в песках Южного Кызылкума, на узбекско– туркменской границе. На промысел я приехал поздно ночью. Проснувшись поутру, я решил направиться в умывальню, дабы привести свой внешний вид в порядок. Погода была жаркая, поэтому я решил направиться в шортах. Итак, перевесив через плечо полотенце, с тюбиком пасты и зубной щеткой в руках, в полуголом и полусонном состоянии я вхожу в умывальню. Она была общей и в ней находилась целая куча таких же, как и я, полусонных и полуголых мужиков, приводящих в себя в порядок. Отыскав сонными глазами свободный умывальник, медленно поплелся к нему. Вдруг, вижу у одного из умывальников своего однокашника Алишера. А сам думаю, наверно мне показалось, что ему здесь делать? Когда его видел в последний раз, а это было лет пять назад, он носил форму милиционера, а здесь промысел, здесь газ качают, и потом, что он потерял здесь в песках Южного Кызылкума, вдалеке от Ташкента, за десятки километров о цивилизации. Нет, мне определенно показалось…
- Шамиль! – значит, все-таки не показалось!
- Батыров! Сколько лет, сколько зим!
А теперь представите картину: два полуголых и полусонных мужика обнимаются посреди общей умывальни под недоуменные взгляды других полуголых и полусонных мужиков. Я если честно, был в большом шоке от такой встречи.
Как оказалось, Алишер давно уже не милиционер, он, как и я айтишник и, так же как и я приехал на промысел в командировку налаживать связь для газовиков. Вот такая вот история.

Я еще, помню, была история, произошедшая со мной в детстве. Мне было около четырнадцати лет. Мы свей семье поехали в гости к тете, которая живет в Кзыл-орде, в Казахстане. Погостив с недельку, мы поехали обратно домой. Ехать решили автобусом. И каково было наше удивление, когда в том же самом автобусе мы встретили соседей, живущих через забор от нас. Соседи тоже были в полном семейном составе.

А еще есть куча историй. Часто встречаю своих однокурсников и друзей на вокзалах и в гостиницах в разных городах. Бывает, что встречаю старого знакомого в поезде. По счастливому случаю, он покупает билет в тоже купе, что и я.

А однажды мне один попутчик рассказал такую историю. Несколько лет назад он поехал на заработки в один из городов России. Там он занимался строительством в составе одной бригады. На очередном перекуре произошел диалог примерно следующего содержания:
- Ты откуда?
- Из Ташкента.
- Земляк значит, а с какого района?
- Чиланзар.
- Ну, надо же, я тоже с Чиланзара, с 13-го квартала.
- Интересно, я тоже живу на тринадцатом квартале у тебя дом какой?
- Пятый
- Блин, да мы вообще соседи! Я живу в том же доме в третьем подъезде, а ты?
- Я тоже в третьем, на пятом этаже, в 48-й квартире!

Вот так вот, можно, оказывается, прожить с человеком в одном подъезде и познакомиться с ним совсем в другом государстве.